Йоркин ударил на другую сторону - тоже пусто. Луг как бы вымер, хотя глаз маркграфа успел зацепить промельк голых смуглых спин в непримятых островках чертополоха. Нападавшие, рассеявшись по травостою, уходили в подлесок. Толкнув коня ногами, Йоркин налег грудью на холку. Его чубатый конь влетел в подлесок и внезапно рухнул, ударившись грудью о хитро замаскированные в кустах повозки. Перевернувшись через голову коня, Йоркин рухнул на землю. Возбужденные всадники, не распознав опасности, вслед за ним повторили тот же наскок. Их кони обдирали себе бока а колеса повозок, ломали ноги о приподнятые оглобли, а седоки с бритыми затылками и длинными косами, спадавшими с висков, неистово крутились в седлах, горяча себя злобой. Подавив в себе горячность первого натиска, фраконы приветствовали своего поднимавшегося с земли кнеза боевым кличем. Их неуемная готовность сражаться рвалась наружу, но Йоркин остановил воинов решительно и властно. Он расставил легион большим кругом, развернул вторую линию лицом к дальнему лесу. Первая же, по его расчету, должна была окружить засаду, не дать ей возможности скрыться в чаще. - Эи, Йоркин! - услышал он вдруг за спиной голос одного из легионеров. Смотри, кого мы тебе привели! Перед кнезом стоял молодой воин с узорчатой татуировкой на руках. Всем своим видом он подчеркивал нрав гордый и неукротимый. - На колени, раб! - рявкнул тот же легионер, сопроводив повеление ударом кулака. Воин выдержал удар, не дрогнув. Франкон замахнулся снова, но Йоркин жестом остановил его. - Кто ты? - обратился он к юноше. - Я Брагода, из рода Оркса. - У раба нет рода, - процедил сквозь зубы кнез. - Рабами наши люди не бывают, - невозмутимо заметил пленник. - Тогда почему ты отдал свое оружие? - Там было слишком тесно, чтобы продолжать бой. Закончим его здесь. Франконы громко рассмеялись, опустив мечи к ноге, а пленник смерил врагов долгим цепким взглядом.