- ...К риксу Искору не ходи, он от тебя уже отрекся. - Старик по старинке называл кнеза риксом, то есть повелителем. - Искор всех вас назовет разбойниками, а головы ваши наколет на ослопы1. Брагода медленно приподнялся, сел, упираясь в землю руками. - Если сюда придут франконы, - продолжал колдун, - они потребуют большую виру за каждого убитого воина. Но рикс Искор платить не станет, он откупится вашими головами. Какой спрос с разбойников?! - Франконы за вирой не придут. Они придут с большой войной - я убил их кнеза. - Этого не нужно было делать? - Теперь уже его не воротить. Он первым напал на меня. Пусть Искор на себя и берет. Мы там не по своей воле оказались. - Теперь ты остался один. Нет тебя, нет и Искорова умысла. - Он должен мне еще две меры серебра... - Поди возьми! У голодного пса легче кость выпросить. Брагода положил руку на плечо старику. - Благодарю тебя, Хорат! Теперь снова священный огонь Сва горит на алтаре моей груди. Он уходил от старика, оставляя у него какую-то часть своей жизни. Она цепляла его душу доброй печалью, ластилась, но отпускала от себя безвозвратно. Дорога огибала холм, но Брагода свернул с нее и поднялся на вершину.

С высоты Искоровы леса казались необмерными. Да, пройти сквозь такие дебри и не сгинуть в них навеки сможет не всякий. Холм оглавляла массивная четырехликая каменная веха Святовита: величественный бог простирал свой взор во все концы земель Рода. Вехи, подобные этой, незримыми нитями связали землю славянскую с великой Арконой. Оттуда пришел Род, там от плоти священного дуба взял жизнь первочеловек, там жрецы сохраняли заветы богов, их священное слово - Веду. Брагода приветствовал Святовита, вскинул голову и коснувшись ладонью левой стороны груди. Так делали все воины рода Оркса. Над каменным изваянием густели краски вечернего неба. С приходом сумерек в Турьевим городище трубили в рог, возвещая о воцарении ночного времени.